Второй закон эзотерики
ГОРОХОВ.RU → Белкины повестиУгадайте с трёх раз — о чём может думать тридцатипятилетняя женщина, одетая в кожаную куртку турецкого производства и сапоги не первого сезона, стоящая перед сверкающей витриной с самодовольными манекенами, выряженными в самые разнообразные шубы.
Догадались?
Ничего подобного. Софья Петровна думала сейчас о совершенно других вещах, а точнее о том — стоит ли принимать предложение Вадика встретить вместе Новый Год. Витрину с шубами Софья Петровна видела сотни раз, проходя мимо на работу и, конечно же, присмотрела себе одну — симпатичненькую за десять тысяч долларов. Она её так подробно и часто разглядывала, что знала каждую ворсинку чудесного меха. Только вот, для того чтобы её купить, Софье Петровне придётся три года работать в своей парикмахерской. На Вадика имеющего неопределённый статус ухажёра надежды мало. Зарплата водителя не позволяет подобных вещей.
— И вообще — для кого это выставляется, — с раздражением думала Софья Петровна.
— Хочешь, это будет твоим? — раздался мужской голос.
Софья Петровна зажмурилась. По законам жанра сериалов и дамских рассказов позади должен стоять 'Мерседес' последней модели, а возле него, в комплекте — Ричард Гир, сражённый очарованием Софьи Петровны. В том, что она была очаровательна, Софья Петровна не сомневалась ни секунды. Отражение в витрине это подтверждало. Женщинам, вообще, приходится смотреть в зеркало только для того, чтобы лишний раз убедиться что всё в порядке.
Она медленно открыла глаза и обернулась. Никакого 'Мерседеса' с Ричардом Гиром и в помине не было. Рядом стоял мальчуган лет пяти, а присевший на корточки мужчина старательно повязывал ему шарф, снятый со своей шеи.
На её лице отразилось такое разочарование, что мужчина, мельком глянувший в её сторону, искренне расхохотался.
— Простите. Вы, наверное, отнесли фразу к себе? Я сыну шарф предложил…
Софья Петровна скептически оглядела кулем намотанный шарф, молча протянула мужчине пакет с продуктами и, наклонившись к малышу, исправила положение.
— Тебя как зовут? — спросила она мальчика.
— Лёфа, — ответил тот, — я 'ф' не выговариваю, у меня фуб выпал.
— Ты, Лёша, папе не позволяй это делать, пусть тебе мама шарф повязывает. Мамы это лучше умеют.
— У меня нет мамы, — строго глядя ей в глаза, сказал Лёша.
— Вот как, — Софья Петровна поднялась и протянула малышу руку.
— Удачи тебе, Лёша.
Забрав у мужчины пакет, она повернулась и пошла.
— Спасибо, — раздалось вслед.
В Москве Софья Петровна оказалась отчасти по воле случая, отчасти по стечению обстоятельств. Три года назад она развелась с мужем, и некоторое время жила вместе с сыном у матери в небольшой двухкомнатной квартире в центре Ростова. Примерно в то же время фирма, в которой Софья Петровна работала старшим менеджером в отделе продаж, потерпела крах, и весь персонал в течение одного дня был уволен без выходного пособия. Помыкавшись некоторое время в поисках работы, она уже хотела идти продавцом в булочную, но тут из небытия возникла старинная подруга собравшаяся в Москву на заработки.
— Поехали, не будь дурой! Что тебе здесь делать? Ни работы, ни мужиков нормальных. А там… — Москва, одно слово.
С мужиками у Софьи Петровны действительно была напряжёнка. Прожив с мужем почти десять лет, она, с какого-то момента, забыла о существовании других особей противоположного пола. Многие люди в браке окукливаются как насекомые, и вся их жизнь сводится к бегу по замкнутому кругу — дом, работа, рынок, дом. Помог разорвать круг Софье Петровне сам бывший муж. В последние два года он радикально сменил систему ценностей, и если она искренне полагала, что его основная обязанность зарабатывать деньги, то он — что пить водку. Это и послужило причиной скоропостижного развода. После раздела нехитрого имущества Софья Петровна с сыном перебралась к матери, и бывший отец и муж с ними практически не встречался. Иногда раздавался телефонный звонок: в трубке
Одним словом, Софья Петровна, хорошенько взвесив, согласилась ехать.
Как оказалось — в Москве их не ждали. Правда, квартиру удалось найти довольно быстро, но припасенные деньги стремительно кончались, а подходящей работы так и не было. Увидев на скромной парикмахерской объявление 'Требуется мастер', Софья Петровна решительно тряхнула головой, вспомнила, что
— Купил, вот, — гордо указал он на машину, — отпросись, поехали.
— Куда?
— Освящать.
— Зачем? — прыснула Софья Петровна.
— Положено, — нахмурился Вадик, — все мужики так делают.
— Благословляется и освящается колесница сея…, — басил мордатый батюшка, кропя машину святой водой, а Софья Петровна смотрела на счастливую физиономию Вадика и от души просила:
— Господи, сделай так, чтобы он сам отстал от меня, по-хорошему…
Тридцать первого декабря парикмахерская работала до шести вечера. Несмотря на праздник, поток клиентов не уменьшался, и когда возле неё раздалось: — Здравствуйте, — она даже не расслышала.
— А я стричься пришёл, — раздалось откуда-то снизу, она оглянулась и увидела Лёшку.
— Здравствуйте, — повторил Лешин отец, — постричься можно?
— Конечно, — она подозрительно взглянула на него, — … каким ветром?
— Да вот, проходили мимо, решили постричься — зашли, а тут вы, оказывается.
Софья Петровна недоверчиво покачала головой и усадила его в кресло, а Лёшу на стул, вручив ему книжку про 'муху-цокотуху'. Она терпеть не могла чересчур разговорчивых клиентов, но мужчина, сидя в кресле, молчал как рыба. Это ей понравилось. Закончив, она прошла с ними к кассе и назвала требуемую сумму. В этот момент сзади хлопнула дверь, и донеслось жизнерадостное:
— Здорова, девчонки! С Новым Годом!
Вадик подошёл к ней и, не обращая внимания на стоящих рядом людей, загомонил:
— Ну всё, я там такой стол организовал, закачаешься! Когда за тобой заехать?
Кассирша знавшая об отношении Софьи Петровны к Вадику покосилась на неё.
— Господи! Новый Год — с кем и как проведёшь, так и проживёшь, — встречать праздник с Вадиком ей решительно не хотелось.
— Ничего не будет, Вадик, — резко сказала она, — ко мне муж приехал, с сыном.
И демонстративно прижала к себе Лёшку.
Вадик оторопело посмотрел на неё, перевёл взгляд на мужчину, покачал головой.
— Ну, ты даёшь, — повернулся и пошёл к выходу.
Услышав, как хлопнула входная дверь, она подтолкнула Лёшу к отцу.
— Извините, так получилось.
— Да ничего. Так куда нам приходить? — спросил мужчина.
— Что вы имеете в виду? — не поняла Софья Петровна.
— Новый Год встречать, по-семейному.
— Вы что, серьёзно?
— Абсолютно.
Софья Петровна на секунду задумалась и назвала адрес. В конце концов, сидеть дома одной радости мало, а куда-то идти не хочется.
— Мы будем в одиннадцать, — уточнил мужчина.
Она кивнула головой, уже жалея о содеянном и пробормотав — клиенты ждут — торопливо ушла в зал.
— Дура! Тебе оно надо? — ругала она себя последними словами, — А может, не придут?
Настроение было испорчено.
Позвонив в Ростов матери, поговорив с сыном и поздравив всех с праздником, Софья Петровна присела к накрытому столу и посмотрела на часы. Пять минут двенадцатого.
— Не придут.
Она не любила непривычное общество и сейчас перспектива провести новогоднюю ночь с незнакомым мужчиной, хотя бы и в компании малыша, её не очень радовала. Софья Петровна поднялась, подошла к зеркалу и ещё раз критически осмотрела себя. Купленное на отложенные деньги чёрное платье выгодно облегало фигуру и оттеняло пышную гриву рыжих волос. В свои тридцать пять она выглядела вступающей в пору расцвета той, особой, женской красоты, которая и делает женщину неотразимой.
Промурлыкал звонок в прихожей.
— Не открывать? — мелькнула мысль, но Софья тут же её отогнала. Люди тащились неизвестно откуда. Она пошла к двери.
Мужчина держал в руках несколько пакетов и цветы, и даже у Лёшки была в руках огромная коробка конфет.
— Мы кое-что прихватили. Нехорошо являться с пустыми руками.
Раздевшись, они прошли в комнату. Хороший деловой костюм, повеяло дорогой туалетной водой. Софья Петровна внимательнее оглядела его. На вид — лет сорок, довольно симпатичный, в лице чувствуется характер…
— У вас лишний фартук найдётся? Давайте мы вам поможем.
Софья Петровна, поставив в вазу цветы, отрицательно покачала головой.
— Я уже всё приготовила, прошу…. Проводим старый год.
Мужчина окинул одобрительным взглядом сервированный стол и подтолкнул к нему Лёшку. Обычная предзастольная суета, раскладывание по тарелкам. Софья Петровна нечасто принимала у себя гостей, и сейчас ей даже нравилось исполнять роль хозяйки.
Мужчина вопросительно взглянул на неё.
— Вы, что предпочитаете — коньяк, вино?
— Вино.
Достав из пакета бутылку 'бургундского', мужчина открыл и разлил вино в фужеры. Лёшке налили 'спрайта'.
— Ну, за старый год! И за знакомство… кстати, я даже не знаю, как вас зовут.
— Софья Петровна, — она церемонно склонила голову.
— Виктор Семёнович, а с Алексеем вы уже знакомы.
— Да, — Софья Петровна посмотрела на Лёшку и улыбнулась ему, — с него всё и началось, — она вспомнила их встречу.
Тот утвердительно кивнул головой, вылавливая в салате 'Мимоза' вилкой кукурузины. Выпили.
— Редкое имя — Софья.
— Отец настоял. Мать хотела назвать Ниной. Говорила — Софьей нельзя, все будут называть Сонькой, но отец был человек упорный и сделал по-своему.
Виктор улыбнулся.
— И правильно. Красивое имя.
Некоторое время раздавался только стук ножей и вилок, прерываемый дежурными фразами. В углу негромко бормотал голосом Максима Галкина телевизор, периодически расцвечиваясь фейервеками. Наконец на экране появился Президент и, после его поздравления, возникла Спасская башня со стрелками курантов.
Виктор открыл шампанское, налил в бокалы. Двенадцатый удар… Новый Год!
— С Новым годом, Софья Петровна, — Виктор поднял бокал.
— И вас и тебя Лёша, — она протянула свой бокал Лёшке, тот коснулся его и серьёзно выпил 'спрайт' смешно морща нос от пузырьков.
На улице грохнуло, и небо озарилось салютом. Они встали, подошли к окну.
— Странная сегодня ночь. Римейк 'Иронии судьбы', — Софья иронически умехнулась.
— Может быть, может быть, — Виктор похлопал себя по карманам, — вы не курите?
— Нет.
— Тогда и я не буду. Давно собирался бросить, да всё повода не было. А тут, как раз, Новый год — значит и новая жизнь.
Вскоре Лёшка начал клевать носом. Софья потрепала его вихры.
— Давай-ка, дружок, я тебя уложу.
Она достала подушку, плед, уложила Лёшку на диван и заботливо подоткнула углы, вспомнив, как всегда это делала, укладывая спать сына. Сразу защемило. Давно не видела, а телефон… что телефон.
Лёшка благодарно посмотрел на неё сонными глазами и погладил по руке.
— Ты хорошая.
— Всё, спи…
Убрав до минимума громкость телевизора, вернулась к столу.
— Почему вы нас пригласили? — Виктор долил шампанского.
— Я? — она растерянно посмотрела на него, — И в мыслях не было. Нужно же мне было
Виктор улыбнулся.
— Нисколько. Зато — правда. Но, наверное, всё к лучшему. Знаете второй закон эзотерики — бесполезных действий не бывает.
— Вы думаете?
— Точно. Это мне один крупный специалист из Костромы сказал.
— Скажите, Виктор, а что с Лешиной мамой?
Он помрачнел.
— Автокатастрофа. Лёшке год всего было.
— Наверное, вы любили её?
— Любил… если существует такое понятие как любовь.
— Наверное, существует, — Софья подумала о своей семье, последних годах совместной жизни. — Мне кажется, что крайняя степень любви — это самоотречение, а нормальное — чувство собственности. Ведь, как не смешно — мы нередко сами отравляем жизнь тем кого любим.
— Думаете? Любопытно. Это жизненный опыт?
— Наверное. С годами начинаешь постигать горькие истины — что счастье это мираж, который отодвигается тем дальше, чем больше к нему стремишься.
А что это я вас разговорами кормлю? Давайте,
— Спасибо. Сыт. Я вообще ем мало. И готовить терпеть не могу, только вот, ради Лёшки, — он оглянулся на спящего сына.
— Простите за нескромный вопрос, встречное любопытство — а вы давно одна?
— Три года. Банальная история. У меня тоже сын — примерно ровесник вашему, сейчас он у мамы.
— Наверное, все эти истории банальны. Когда читаешь в книгах описание других семей, думаешь — до чего мы все одинаковые. Те же поступки, слова, жесты, позы. Разница в географии. Вам москвичкам, несколько легче стать самостоятельной.
— Я не москвичка. Приехала из Ростова, как раз за этим — стать самостоятельной.
Он ошеломлённо посмотрел на неё, полез во внутренний карман, достал паспорт, открыл на нужной странице и протянул Софье.
— Боюсь, ситуация настолько невероятна, что приходится выкладывать доказательства. Земляки.
Она взглянула на прописку и подняла на него удивлённые глаза:
— Вы и живёте на Текучёва! Это через три дома от меня.
Виктор озадаченно покрутил головой.
— М-да. А говорят у нас страна большая…
Сразу за столом установилась другая атмосфера и они уже оживлённо и легко болтали, вспоминая Ростов, у них даже нашлась пара общих знакомых.
— Хотите чаю?
Он утвердительно кивнул головой, Софья встала и прошла в кухню.
Поставив чайник на огонь, она подошла к окну и прижалась к холодному стеклу. Внизу мерцали огни, во всех домах светились окна.
Виктор подошёл сзади и мягко обнял за плечи.
— Странное чувство. У меня такое ощущение, что я тебя знаю всю жизнь, но всегда был
Она улыбнулась.
— Витя. Это новогодняя ночь и шампанское. Завтра всё пройдёт. Не надо усложнять.
Он помотал головой.
— Мне ведь не двадцать лет. Не знаю что это, но мне очень хочется взять тебя на руки и спрятать ото всех.
Софья уткнулась носом ему в плечо.
— Угу. А женщина, в силу генетической памяти, ищет прежде всего защитника. Пошли чай пить, — они вернулись в комнату, опять поговорили о Ростове.
— Где ты там работаешь?
— На заводе.
— А здесь что делаешь?
— Встретиться нужно было кое-с кем, да и сыну захотел Москву показать…
Наступало утро. Виктор уже вызвал по телефону такси и будил Лёшку. Сонный, тот не мог понять, где они. Окна квартиры выходили на подъезд, и Софья увидела, как подошла машина.
— Приехала… ну вот и всё. Спасибо за компанию, заглядывайте, коли будете в наших краях. Она протянула Виктору руку, тот осторожно пожал.
— Софья, я не надолго прощаюсь.
— Не надо, Витя, мне ведь тоже не двадцать лет.
Она присела перед Лёшкой.
— Ну, Алексей, будь молодцом…, — потом вспомнила, — подожди, у меня для тебя есть подарок.
Софья метнулась в комнату, достала плюшевого медвежонка, которого купила сыну и протянула Лёшке.
— Держи, будешь с ним спать и сказки ему рассказывать на ночь.
— Спасибо, — Лёшка прижал медвежонка.
Снизу донёсся нетерпеливый сигнал.
Первого и второго парикмахерская не работала. А третьего Софья на работу не пошла. Захандрила. Новогодняя ночь выбила из привычной колеи — и эта парикмахерская, да и вся сегодняшняя жизнь показалась какой-то дурацкой, бесконечной мелодрамой. Она вспоминала новогоднюю ночь, вспоминала тёплые руки Виктора, Лёшкины слова и ругала себя:
— Идиотка-идиотская! Расклеилась. И вообще — надо было к Вадику поехать.
Раздался звонок в дверь.
— Кого ещё несёт? — она решила не открывать.
Но звонок настойчиво тилинькал, и она подошла к двери.
На пороге стоял Виктор. Он держал в руках большой, чёрный пластиковый мешок. Из-за мешка выглядывал Лёшка.
— Привет!
— Привет.
— Ну вот, все дела закончены, мы уезжаем.
Софья вежливо улыбнулась.
— Молодцы что зашли, счастливого пути.
— Нет, ты не поняла. Мы — это вместе с тобой. Собирайся, поехали.
Софья растерянно смотрела на него.
— Куда?
— Домой.
Сбоку подошёл Лёшка, подёргал за рукав, вопросительно заглянул в глаза.
— А у меня зуб растёт. Поехали?
Софья почувствовала, что ноги её не держат и присела на стул.
— Нет, ребята, как же так… не готова я, и надо вещи собрать…
— Брось всё, оставь хозяйке. Ключи соседям отдай. Возьми самое необходимое. Поехали, карета у подъезда.
Софья подошла к окну, выглянула. У подъезда стоял белый 'Мерседес'. Она оглянулась на Виктора.
— Ты ведь говорил, что на заводе работаешь? А чего ж вы пешком ходили?
— Я и работаю на заводе — директором. А пешком… — просто люблю по Москве бродить. Память сердца. Поехали, есть такая примета — с кем Новый Год встретишь, с тем его и проведёшь, — он улыбнулся, — а может и всю жизнь.
Опять подошёл Лёшка.
— Тётя Софа, поехали. Я тебе игрушки покажу.
Софья оглядела комнату, достала дорожную сумку, бросила в неё пару платьев, кое-что из мелочи, взяла косметичку и, выйдя в прихожую, сняла с вешалки куртку.
— Поехали.
— Ура! — закричал Лёшка, обхватив её, — Я тебе говорил, согласится, — заговорщицки зашептал он, обращаясь к отцу.
Софья стояла перед ними, ком подкатывал к горлу, а ещё было ощущение начинающейся новой жизни. Совсем другой и непохожей на предыдущую. Она, уже твёрдо, повторила:
— Поехали.
Виктор подошёл к ней и взял куртку из рук.
— Только вот… в 'мерсе' конечно тепло, но я думаю, в этом тебе будет уютнее.
Он раскрыл мешок и достал из него шубу.
Ту самую.
17.02.2011, 486 просмотров.